Реальные истории

Материал был опубликован в №007-008 | 2005

// Через две недели я вновь появился на пороге родительского дома. Все сделали вид, что ничего не произошло.

Coming out

Теги: дружба , каминг аут , общество , родители , самоопределение , фобия

Текст: Читатель пишет
Фото: © Dreamstime

Первым человеком, кто узнал обо мне, оказался мой лучший друг. Мы сидели на кухне, пили водку и рассуждали (по моей инициативе) о мужской дружбе. Оперируя наводящими вопросами, я пытался понять, почему же Серега год за годом терпит мой характер и свойственные ему закидоны. «Мы же братья, – в очередной раз сказал он. – Или ты думаешь, что у меня к тебе неправильное влечение?» Сережа довольно рассмеялся над удачной шуткой. «Думаю, – сказал я медленно, – неправильное влечение у меня». Тряхануло нас обоих. Меня – от сказанного, Сережу – от услышанного. Через минуту друг потянулся за бутылкой. «П.., – констатировал он. – И что теперь делать? А мы ж договаривались дружить семьями».

Несмотря на то что я осознал объект своего вожделения еще в 12 лет, я первым в дворовой компании потерял традиционную невинность. Желание это исходило не из глубин сексуальности, а было веянием хулиганской моды нашего рабочего поселка. В дальнейшем я периодически спал с одной девочкой для поддержания необходимого реноме. Маша была профи по части экспериментов: частенько, кроме меня, в половом акте учувствовало еще до двух моих друзей. Это должным образом стимулировало и Машу ,и меня. До 21-го года, я спал исключительно с ней, как верный супруг. Отпраздновав свое двадцатидвухлетние, я понял, что пришло время дать развод. Вылив половину бутылки водки в Машу, а половину в себя, я сказал, что сплю не только с девочками. Маша округлила глаза, но, как выяснилось позже, не от удивления, а от восторга. На меня обрушилась лавина вопросов. Кульминация щенячьей женской радости случилась в тот момент, когда Маша поняла, что, по факту, я не изменял ей все это время. «Вот уж откуда не ждала», – задумчиво резюмировала Мария.

К тому моменту я уже уехал из своего подмосковного гетто и поселился в столице. Выходные визиты к родителям все чаще заканчивались расспросами о моей личной жизни и планах ее развития. Они были в курсе того, что я живу с пацаном, однако официальной причиной этого безобразия была заявлена экономия по квартплате. О том что я делю с соседом не только аренду квартиры, но и кровать, первой узнала матушка. Ее лицо приняло такое выражение, будто ей показали мертвую крысу. Она настоятельно потребовала выбросить эти мысли из головы. Я ответил, что безрезультатно занимался этим почти десять лет. Мать продолжала стоять на своем: «Если ты не в состоянии справиться сам с этим, сходи к врачу!» В конце концов мать сказала, что меня накажет Бог. Я попросил поинтересоваться у Него при случае, зачем Он меня таким сделал и хлопнул дверью.

С отцом все произошло куда более лаконичнее. Coming out имел место на кухне, которую мы делили с папой уже более часа (лимит нашего взаимного терпения куда меньше). Папа готовил суп – второе его любимое занятие после крика на мать – и в очередной раз доказывал мне, что я – идиот. Если маме я открылся, надеясь стать ближе, то папе я сказал это с абсолютно противоположной целью. «Я не сплю с бабами, – прервал я его очередное пророчество о моей будущей жизни, – мне это не интересно...» Батя резал морковь и после услышанного начал ее рубить с утроенной силой. Подумав, что сейчас меня постигнет участь овоща, я начал пятиться к двери, но батя утих и присел на табуретку. Казалось, впервые ему было нечего сказать. «Хреново» – промычал он и вышел в комнату.

Через две недели я вновь появился на пороге родительского дома. Все сделали вид, что ничего не произошло. Родители не рисковали интересоваться тем, что у меня происходит дальше работы. Меня больше не расспрашивали о личной жизни. Меня не слушали, даже если я пытался рассказать о ней сам.

Спустя полгода из латентного гея я превратился в оборзевшего пидора, прожигающего взглядом армейские задницы в метро. Обо мне знали почти все мои друзья и коллеги по работе. Я перестал качать порнографию дома через телефон, решив, что гораздо дешевле и удобнее делать это через выделенку на работе. В зарождающейся личной жизни принимал участие весь мой отдел, голосуя за тех или иных пользователей на сайтах знакомств, где я завел анкету. Кульминацией этого патологического позерства стал один случай, заставивший меня осмотрительнее открывать окружающим свои пристрастия.

Замешан в этом был Бес – друг трудного детства, с которым мы познакомились еще в песочнице. Никто тогда не мог бы предположить, что к 20 годам этот голубоглазый юноша проникнется лагерной романтикой и тюремным жаргоном. Грузинские корни дополнили его мировоззрение законами гор, а увлечение героином внесло в этот коктейль устоев своеобразный оттенок. Временами он демонстрировал окружающим (а также себе) принадлежность к той или иной касте, исполняя странные и подчас опасные сцены. Одна из них имела место у меня дома на все той же кухне, где мы пили всю ту же водку. Приглашенная на праздник жизни особа имела неосторожность прервать грузинский тост Беса, задев тем самым его национальное «я». Не прошло и секунды, как пальцы оскорбленного грузина сомкнулись у нее на шее, и кухня наполнилась хрипами. Вытащив его кое-как в подъезд, я принялся успокаивать обезумевшего горца. Бес орал и требовал, чтобы ему выдали эту сучку на расправу. «Такая баба в компании, – ревел он, – все равно что пидор за столом!!!»Я понял, что настал мой выход.

Помню, Бес тогда сел на корточки и утих. Несколько минут в нем шла борьба: с одной стороны его терзала верность криминальным традициям, с другой – пятнадцатилетняя дружба. Он поднял на меня совершенно трезвые глаза. «Хорошо, что я услышал это от тебя, – сказал он, – а не от других. Ты как был, так и останешься моим другом. Не светись с этим в районе и не поднимай снова эту тему». Мне тогда стало жалко парня: я запустил программу, во много раз превышающую его аппаратные возможности. Мы больше не возвращались к этой теме. Однажды, правда, он видел меня с пацаном (многое в тот момент указывало на то, что он не просто мой приятель). Он познакомился с ним и даже рассказал ему какие-то истории из своей жизни.

Я был удивлен.

Дима



Рейтинг этого материала    2 | 0

Мнения читателей


maturmalai
0 | 0
Как будто написали про мою жизнь, оказывается не только у меня были проблемы. Многие через это проходили

IgorOK
0 | 0
Мужество рассказчика вызывает уважение, хотя заградывается мысль, что это отчасти пофигизм)) Я например не созрел для coming outа.




Rambler's Top100      Follow bestforgay on Twitter   Facebook   Live Journal   Live Journal

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ №ФС77-19983 от 29.04.2005

Copyright © 2004-2005. BF MEDIA GROUP LTD.